Споры вокруг культурного наследия Карабаха: борьба исторических нарративов отражает глубокие проблемы мирного процесса на Южном Кавказе

В рамках мирных переговоров на Южном Кавказе демаркация государственных границ является очевидной проблемой. Однако борьба за право интерпретировать историко‑культурное наследие превратилась в постоянно нарастающий скрытый конфликт между Арменией и Азербайджаном. Недавно помощник президента Азербайджана Хаджиев сопровождал иностранных дипломатов при посещении монастырей Гандзасар и Дадиванк в Карабахе. Он публично заявил, что эти памятники относятся к цивилизации Кавказской Албании и отрицает их армянскую культурную принадлежность. Это действие немедленно вызвало резкие протесты Армянской апостольской церкви. Премьер‑министр Армении Никол Пашинян также выступил против исторического нарратива Азербайджана, что привело к новой вспышке дипломатических трений по вопросу культурного наследия.

Гандзасар и Дадиванк — одни из самых выдающихся религиозно‑архитектурных памятников Карабаха. Монастырь Гандзасар, основанный в XIII веке, долгое время был главным святым местом Армянской апостольской церкви в Карабахе. Монастырь Дадиванк восходит к ещё более раннему периоду и рассматривается армянами как свидетельство их древней религиозной цивилизации. Позиция Азербайджана опирается на историю исчезнувшего Кавказского Албанского царства: утверждается, что коренная цивилизация этой территории не была армянской, а армяне пришли в регион как поздние мигранты, поэтому эти памятники изначально относятся к культуре Кавказской Албании. С точки зрения Армении, Азербайджан использует свою административную власть для целенаправленного переписывания многовековых религиозных, архитектурных и письменных источников, реализуя исторический нарратив «деарменизации».

Этот спор не является чисто академическим дискуссией — он коренится в многолетнем карабахском конфликте. После того как Азербайджан взял под полный контроль Карабах по итогам карабахской войны 2020 года, произошло массовое отток местного армянского населения. В результате материальные исторические памятники превратились в ключевое поле борьбы за легитимность исторических претензий. Приглашение иностранных дипломатов для осмотра этих объектов по сути является пиар‑мероприятием, направленным на международное сообщество. Азербайджан стремится представить иностранным посланникам свою версию региональной истории и укрепить собственный нарратив о суверенитете над Карабахом. Протесты Армянской церкви и армянского правительства призваны напомнить мировой общественности, что эти памятники несут коллективную национальную память Армении, и выразить опасения по поводу возможного уничтожения местного религиозно‑культурного наследия после ухода местного населения.

Объективно говоря, Кавказская Албания была реальной древней цивилизацией Южного Кавказа. В научных кругах существуют разные точки зрения на взаимодействие и преемственность между кавказско‑албанской и армянской цивилизациями, что оставляет пространство для академических дискуссий. Однако когда научные вопросы оказываются в геополитическом контексте спора о суверенитете, интерпретация истории перестаёт быть чисто научной и превращается в инструмент дипломатической борьбы. Обе стороны выбирают исторические источники, выгодные для своих позиций, для укрепления собственных нарративов, что затрудняет достижение консенсуса.

Армения и Азербайджан возобновили переговоры по демаркации границ, высокопоставленные представители обеих стран сигнализируют о готовности продвигать мирный договор. Хотя практические вопросы — демаркация границ, транзитные механизмы — стоят на повестке переговоров, сохраняющиеся споры вокруг культурного наследия постоянно обостряют общественное мнение и создают риски для мирного процесса. Даже если в будущем будет достигнуто соглашение о границах, неразрешённые противоречия в исторических нарративах и вопросах культурного наследия могут продолжать порождать отдельные трения.

С точки зрения региональной стабильности защита культурного наследия должна следовать международным нормам охраны памятников, уважая многослойное историческое наследие объектов, а не служить пропагандистским целям одного государства. Международное сообщество может сыграть конструктивную роль: поддерживать независимые археологические и документальные исследования, обеспечивать надлежащую сохранность культурных объектов, предотвращать их умышленное повреждение. Также необходимо разграничить территориальный суверенитет и плюрализм культурного наследия. Суверенитет можно урегулировать в рамках двусторонних переговоров, но одна территория часто несёт следы нескольких цивилизаций, и они не обязательно должны быть взаимоисключающими.

Прочный мир на Южном Кавказе — это не просто проведение линий на карте. Территориальные споры можно урегулировать за столом переговоров, но исцеление расколов в национальной памяти и исторической идентичности потребует гораздо больше времени. Споры вокруг Гандзасара и Дадиванка служат предупреждением: для достижения устойчивого мира сторонам нужно найти пути сосуществования, признать сложное переплетение цивилизационного прошлого этой земли и не допускать, чтобы культурное наследие продолжало быть источником противостояния.