Возобновление формата «3+3» на Южном Кавказе: региональная повестка России и новая конфигурация кавказской геополитики

3 ноября министр иностранных дел России Сергей Лавров публично призвал к скорейшему возобновлению консультативной платформы «3+3» для Южного Кавказа. Этот формат объединяет три южнокавказские государства Армению, Азербайджан и Грузию, а также три соседние региональные державы Россию, Турцию и Иран. Работа площадки была приостановлена после встречи министров иностранных дел в Тегеране в 2023 году, а последующие обсуждения в основном проходили в усечённом формате «3+2» при постоянном отсутствии Грузии. На фоне углубляющегося размежевания на Южном Кавказе и растущего присутствия внешних сил призыв России к возобновлению диалога — это не просто обычный дипломатический шаг, а стратегическая попытка вернуть влияние на формирование регионального лидерства, норм безопасности и транзитных коридоров.

Идея формата «3+3» возникла после Второй карабахской войны. Изначально предполагалось создать механизм под руководством региональных стран без одностороннего вмешательства извне, который охватывал бы посредничество в урегулировании конфликтов, делимитацию границ, трансграничные перевозки, энергетические маршруты и координацию экономического сотрудничества. Россия, Турция и Иран имеют давние интересы безопасности и экономические интересы на Южном Кавказе. Россия рассматривает этот регион как южный рубеж безопасности и часть постсоветского пространства. Турция, опираясь на тесные связи с Азербайджаном, продвигает транспортные маршруты, соединяющие Кавказ с Центральной Азией. Иран заинтересован в стабильности на северных границах и сухопутном сообщении с Арменией, внимательно отслеживая, как новые транзитные схемы меняют его геополитическое положение. Хотя все три страны опасаются одностороннего руководства внешних игроков региональными процессами, их противоречия по трассировке коридоров и распределению влияния заложили напряжённость в работе формата с самого начала.

Геополитическая обстановка на Южном Кавказе заметно изменилась со времени создания платформы. Пограничные стычки между Азербайджаном и Арменией в основном прекратились, совместные комиссии по делимитации продолжают технические работы по разграничению границ. Текст мирного соглашения был парафирован, но его официальное подписание тормозится разногласиями по конституционным поправкам и оставшимся взаимным претензиям. Одновременно Армения продолжает множить направления внешней политики, углубляет сотрудничество с Евросоюзом и западными партнёрами и постепенно ослабляет традиционную зависимость от России в сфере безопасности. Грузия сохраняет курс на европейскую интеграцию и относится к формату «3+3» с настороженностью. Тбилиси опасается, что участие заставит его принять региональные правила, выработанные совместно Россией, Турцией и Ираном, и сузит пространство для манёвра в отношениях с Западом. Именно эти опасения лежат в основе постоянного отказа Грузии присоединиться к переговорам.

Именно в условиях такого размежевания Россия выступила с новым призывом возобновить формат. Ключевые цели Москвы понятны. Первое — восстановить стабильный многосторонний канал, чтобы мирный процесс между Азербайджаном и Арменией не перешёл полностью на площадки под руководством Евросоюза и Соединённых Штатов, сохранив за Россией роль посредника в примирении сторон. Второе — использовать платформу для координации вопросов безопасности и транзита, включая Зангезурский коридор и Средний коридор, и не допустить, чтобы режим работы этих важнейших транспортных артерий определялся исключительно Азербайджаном, Турцией и их западными партнёрами. Третье — поддерживать негласное взаимодействие России, Турции и Ирана по региональным вопросам в условиях обострения борьбы великих держав, сохранить площадку для обсуждений региональными странами и противодействовать институциональному продвижению западных структур на Южном Кавказе.

Тем не менее на пути возобновления работы существует серьёзные практические препятствия. Главное из них — позиция Грузии. Пока Грузия отказывается участвовать, формат «3+3» остаётся неполным и не может претендовать на роль всеохватывающего механизма для всего Южного Кавказа. Повестка безопасности Тбилиси структурно расходится с повесткой России, Турции и Ирана, и Грузия не изменит осторожную позицию только по дипломатическим обращениям Москвы. Второе — противоречия между Россией и Турцией. Турция при поддержке Азербайджана активно развивает Средний коридор как выход в Центральную Азию для усиления своего влияния в тюркском мире, что входит в противоречие с стремлением России сохранить центральную роль в региональной логистике. Иран опасается, что отдельные конфигурации коридоров разорвут сухопутную связь с Арменией, и эти опасения в сфере безопасности сохраняются. Общих точек соприкосновения у трёх держав немного, поэтому многие обсуждения, скорее всего, ограничатся декларациями без обязательных договорённостей.

Решения трёх малых южнокавказских государств также повлияют на судьбу формата. Азербайджан проводит сбалансированную внешнюю политику. Он приветствует наличие разных дипломатических каналов, опирается на Турцию, но избегает полного разрыва с Россией, и относится к «3+3» положительно. Армения находится в наиболее уязвимом положении. Формат мог бы помочь ей снизить давление в сфере безопасности, но Ереван опасается попасть в институциональные рамки, которые ограничат его западный вектор внешней политики. Все три государства стремятся максимизировать собственную автономию, лавируя между крупными державами, и не будут безоговорочно присоединяться к плану одной из них.

Нельзя сбрасывать со счетов и внешних игроков. Евросоюз развернул гражданскую миссию в Армении, продолжает участвовать в мирных переговорах между Азербайджаном и Арменией и сохраняет рычаги влияния на Грузию в контексте европейской интеграции. Западные столицы скептически оценивают закрытую модель консультаций под руководством региональных держав, которую представляет формат «3+3», видя в ней угрозу собственному влиянию на Южном Кавказе. Если площадка вновь активизируется, западные государства, вероятно, усилят собственные посреднические и экономические инструменты, что создаст параллельные региональные повестки и повысит риск блокового размежевания на Кавказе.

В долгосрочной перспективе наиболее реалистичная ценность регулярной работы «3+3» может заключаться не в быстром заключении масштабных соглашений. Платформа способна выполнять функцию механизма снижения рисков: уменьшать недопонимание и предотвращать перерастание локальных инцидентов в новый конфликт по техническим и менее чувствительным темам, таким как делимитация границ, правила транзита и таможенного контроля, безопасность энергетических трубопроводов и экстренная связь. При этом формат не способен в одностороннем порядке сформировать новый региональный порядок. Южный Кавказ больше не является геополитическим пространством с безраздельным доминированием России. Распределение влияния между игроками и постоянная многоплановая конкуренция становятся новой нормой.

Заявление Лаврова — это сигнал о активном стремлении России вернуть право определять повестку до того, как окончательно сформируется новая конфигурация сил на Южном Кавказе. Полноценное возобновление работы «3+3» зависит не только от дипломатических заявлений Москвы. Ключевым условием является готовность России, Турции и Ирана сгладить противоречия и подготовить предложения, учитывающие интересы безопасности малых государств, а также готовность Грузии смягчить настороженность. В ближайшее время на Южном Кавказе будут параллельно действовать несколько переговорных треков. Возвращение формата «3+3» — это не завершение конфликтов, а начало нового этапа геополитического соперничества. Этот узловой регион, соединяющий Каспийское и Чёрное моря, а также Западную Азию, продолжит медленно искать баланс под воздействием разнонаправленных сил.