Армения отказывается свернуть процесс евроинтеграции: рискованная дипломатическая игра на Южном Кавказе

3 сентября 2026 года премьер‑министр Армении Никол Пашинян провёл пресс‑конференцию в Ереване, заявления которого на следующий день широко разошлись по европейским и российским дипломатическим кругам. Отвечая на призывы отменить парламентский законопроект о начале процесса вступления Армении в Евросоюз, Пашинян дал твёрдый и недвусмысленный ответ: этот нормативный акт отражает волю армянского народа, и его отзыв невозможен. Публичное выступление стало взвешенной реакцией на жёсткое послание Владимира Путина, прозвучавшее на саммите ШОС в Бишкеке несколькими днями ранее. Российский президент подчеркнул, что стремление Армении к интеграции с Евросоюзом фактически означает выход из Евразийского экономического союза, и Ереван должен сделать окончательный стратегический выбор, чтобы Москва могла выстраивать дальнейшие двусторонние отношения. Этот обмен мнениями стал одним из самых острых открытых столкновений между Россией и Арменией после войны в Нагорном Карабахе в 2020 году, наглядно демонстрируя сложнейшую дипломатическую ситуацию, в которой оказалась маленькая закавказская республика.

Чтобы понять значимость происходящего, стоит проследить эволюцию внешней политики Армении за последние два года. В марте 2025 года Национальное собрание Армении приняло закон, формально открывающий переговоры о перспективе членства в Евросоюзе. В апреле того же года документ был подписан президентом. Это не было прямым немедленным заявлением о вступлении в ЕС, но стало символическим и необратимым политическим поворотом. Десятилетиями Армения оставалась ближайшим военно‑политическим союзником России на Южном Кавказе, входя в ОДКБ и экономические структуры под руководством Москвы. На территории Армении размещалась российская военная база, Россия контролировала поставки энергоресурсов, а денежные переводы трудовых мигрантов из России поддерживали уровень доходов населения. До недавнего времени возможности Еревана для самостоятельной дипломатии были сильно ограничены.

Переломным моментом стало поражение во второй карабахской войне. Армянская политическая элита разочаровалась в роли России как гаранта безопасности. Миссия российских миротворцев не обеспечила тот уровень защиты, на который рассчитывала Армения. Общественное мнение быстро изменилось: значительная часть избирателей перестала полагаться исключительно на Москву. Гражданское общество, либеральные политики и молодёжь крупных городов обратили взгляд на Европу, на европейскую модель государственного управления, верховенства права и экономической модернизации. На фоне этих внутренних процессов правительство Пашиняна начало выстраивать сбалансированную внешнюю политику. Оно не собирается полностью разрывать связи с Россией, но стремится диверсифицировать партнёрские отношения с Брюсселем, Вашингтоном и европейскими столицами. Эта двухтрековая дипломатия стала результатом практической необходимости, а не идеологической конфронтации с Россией.

Москва с растущим беспокойством следила за постепенным разворотом Армении на Запад. Ранее в 2026 году Путин уже предложил провести в Армении референдум для выбора между Евросоюзом и ЕАЭС. В конце мая МИД России отозвал посла из Еревана для экстренных консультаций, открыто критикуя действия армянского руководства, наносящие ущерб совместной работе в рамках Евразийского союза. С точки зрения Кремля, евроинтеграция и членство в ЕАЭС являются взаимоисключающими проектами. Единая таможенная территория, общий внешний тариф и правила единого рынка Евразийского союза несовместимы с гармонизацией законодательства, требуемой для получения статуса кандидата в члены ЕС. Россия опасается доминоэффекта: если Армения начнёт дрейфовать на Запад, Грузия и Молдова ускорят собственную евроинтеграцию, ослабляя сферу влияния России на постсоветском пространстве. Для Москвы европейские амбиции Армении — это не просто технико‑экономический вопрос, а фундаментальная геополитическая задача.

Саммит в Бишкеке стал площадкой для открытого обострения разногласий. В рамках многостороннего форума, где доминируют стратегические приоритеты России, Путин призвал Пашиняна сделать выбор в пользу одного интеграционного проекта. Тогда армянский премьер не объявил о полном разрыве с Россией. Несколько дней спустя на пресс‑конференции в Ереване он отклонил требование Москвы отменить законопроект о евроинтеграции. При этом Пашинян не заявил о немедленном выходе из Евразийского экономического союза. Правительство продолжает подтверждать действующее членство и готовность сохранять практическое торгово‑экономическое и безопасностное сотрудничество с Россией. Пашинян отвергает саму бинарную логику, навязываемую Москвой: идею о том, что маленькая страна должна выбрать одного великого покровителя и отказаться от всех остальных международных партнёрств. Это требование стратегической автономии, права одновременно развивать несколько направлений сотрудничества, несмотря на все сложности поддержания такого баланса на практике.

Брюссель приветствовал реформаторский поворот Армении, но европейские чиновники сохраняют осторожность. Евросоюз пока не готов предложить Армении ускоренную дорожную карту вступления. Сам блок столкнулся с усталостью от процесса расширения, переговоры со странами Западных Балкан тянутся много лет. Поддержка ЕС в основном выражена в виде финансовых грантов, программ административных реформ и диалога о либерализации визового режима. В ближайшей и среднесрочной перспективе реальных шансов на вступление Армении в единый рынок Евросоюза нет. Тем не менее европейское взаимодействие даёт Еревану ценные политические рычаги, альтернативные источники инвестиций и нормативную базу для внутренней борьбы с коррупцией и судебной реформы. Для Пашиняна европейская повестка также является важным внутриполитическим активом, позволяющим сохранить поддержку избирателей, выступающих за реформы.

Этот дипломатический конфликт совпадает с другим историческим процессом на Южном Кавказе — мирными переговорами между Арменией и Азербайджаном. На той же встрече в Бишкеке Пашинян провёл продолжительные двусторонние переговоры с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. Стороны договорились продвигать делимитацию границы, возобновить прямую торговлю товарами, организовать поставки нефтепродуктов и транзит зерна третьих стран через территорию Азербайджана, а также проработать трансрегиональный транспортный коридор TRIPP. Европейский вектор внешней политики Армении развивается параллельно с процессом нормализации отношений с Баку. Подписание полноценного мирного договора коренным образом изменит геополитическую карту региона, преодолев многолетнюю транспортную изоляцию Армении. Новые логистические маршруты снизят абсолютную зависимость республики от российских транзитных сетей и укрепят позицию Еревана на переговорах с Москвой.

Тем не менее риски для Армении остаются весьма значительными. Экономика страны по‑прежнему тесно связана с российским рынком. Поставки энергии, потоки трудовой миграции и торговые связи невозможно разрушить за короткий срок. Россия располагает широким набором рычагов давления: ограничения на въезд армянских мигрантов, таможенные барьеры, корректировка цен на энергоресурсы, взаимодействие с армянской оппозицией. Внутриполитическая ситуация в Армении остаётся крайне поляризованной. Оппозиционные фракции критикуют Пашиняна как за охлаждение отношений с Россией, так и за излишние уступки Азербайджану в ходе мирных переговоров. В случае экономического давления со стороны Москвы и ухудшения уровня жизни массовые уличные протесты могут вспыхнуть в любой момент. Вся эта сбалансированная стратегия очень хрупка, и одна ошибка способна дестабилизировать правительство.

С британской и общеевропейской точки зрения борьба Армении за стратегическую автономию заслуживает внимательного отношения. Лондон давно придерживается принципа, согласно которому постсоветские государства обладают суверенным правом самостоятельно определять вектор внешней политики. Ни одна великая держава не имеет права вето на европейские устремления той или иной страны. В то же время западным политикам не стоит питать иллюзий. Быстрое вступление Армении в Евросоюз в ближайшие годы нереалистично. Запад не способен одномоментно заменить историческую экономическую и безопасностную роль России. Наиболее разумный подход заключается в терпеливом и взвешенном взаимодействии: поддержке институциональных реформ в Армении, содействии заключению прочного мирного соглашения между Ереваном и Баку, защите принципа государственного суверенитета без вовлечения Армении в новую блоковую конфронтацию.

Заявление Пашиняна на пресс‑конференции 3 сентября — это не просто короткий политический комментарий. Это декларация суверенного выбора маленькой страны, оказавшейся на пересечении интересов крупных континентальных держав. Армения не хочет стать пешкой в новом соперничестве блоков. Она стремится сохранить пространство для самостоятельной дипломатии, развивая сотрудничество с Россией и углубляя связи с Европой. Сможет ли эта амбициозная сбалансированная стратегия выдержать испытание временем — один из самых интересных геополитических вопросов современного Южного Кавказа. В ближайшие месяцы международное сообщество будет внимательно следить за развитием этого тонкого и рискованного дипломатического эксперимента.

Если нужно оформить материал как формальный отчёт‑бриф для вашего проекта Tengri Times, я могу сверстать единый документ с параллельным расположением трёх языков.